Разрывы в метафоре: табу, фобия, фетишизм

Бесплатная встреча в Женском клубе! Как звучит его определение? В чем его смысл? В данной статье будут раскрыты эти вопросы. Определение этого слова существует в нескольких вариантах: Табу — слово, означающее строжайший запрет на определённые действия, слова. Этот запрет обусловлен верой в то, что данные действия священны и совершение их будет караться высшими силами. Это понятие, появившееся в первобытном мире, означало категорический запрет на действия, которые можно считать аморальными, по отношению к неприкосновенным личностям. Это неправомерные действия людей, повлекшие за собой любого рода санкции по отношению к ним. Табу — запреты, которые обусловлены определенными представлениями о том, что может нести угрозу обществу.

Табу как социальный феномен

Для нас значение табу разветвляется в двух противоположных направлениях. С одной стороны, оно означает святой, освященный, с другой — жуткий, опасный, запретный, нечистый. Таким образом, с табу связано представление о чем-то, требующем осторожности. Это, скорее, нормы поведения. Табу лишены всякого обоснования. Непонятные для насу они кажутся чем-то само собою разумеющимся тем, кто находится в их власти.

Многих эта заметка оставила неравнодушными. Она действительно « трогает» сердце, тем более что рассуждений о смерти у нас хоть и без табу, но.

Форма купола"перевёрнутая груша" как у 59 руб Раздел: Небесные фонарики смотреть на рефераты похожие на"Разрывы в метафоре: Строго говоря, метафора должна быть средством передачи, переноса знаний, умений, способностей и пр. Психоанализу издавна известен особый способ передачи — отцовство или иначе —"отцовская метафора", Однако он нередко пользуется антифразой или идеалом как противоядием симптому и отрицанием налично данного — а это свидетельствует как раз об отсутствии метафоры, об отказе от самого акта передачи.

Метафора — это передача, но в ней постоянно обнаруживаются разрывы. Здесь мы будем говорить о трех главных формах разрывов внутри симптома и его разновидностей. Если оставить в стороне психозы, то самыми главными и вместе с тем самыми привычными формами таких разрывов окажутся табу, фобии и фетишизм. Эта триада представляет собою не что иное, как дифференциал обычного симптома. Табу есть нечто такое, что находится по эту сторону запрета, по эту сторону явленного и признанного; оно погружено в неявную заторможенность, в чуждую очевидности предопределенность, в автоматизм случайного и невольного.

Табу — это разрыв в социальной ткани, но также и в жизни индивида, это разъятие в потоке истории, но также и в движении мысли.

Отношения — фобии, препятствующие сексу

Как возникло человечество 5. Табу — первые моральные нормы, средства обуздания зоологического индивидуализма. Это понятие не поддается краткому и четкому определению, ибо круг явлений, охватываемых им, довольно разнообразен.

Для объяснения этого табу девственности можно указать на .. Соответствующее табу девственности, боязнь, с которо у.

, 2 . , - , . , [4] . , , . , , . , ,Рассказать Рекомендовать Изначально смысл запрета носил чисто религиозный характер. Табу — это невозможность произвести определенные действия под страхом кары богов. То, что запрещено, является грехом. Табу — это абсолютное, не объясняемое логически"нельзя". Высшее распоряжение, обязательное для обыкновенного человека.

Происхождение понятия Джеймс Кук первым столкнулся с этим интереснейшим явлением в году.

Зигмунд Фрейд"Тотем и табу. Психология первобытной культуры и религии"

Обоснование применения психоанализа в этнографии[ править править вики-текст ] Одной из главных задач З. Фрейд видел в применении своего метода к изучению психологии первобытных народов. Он считал, что этнографам этнологам это даст новый инструмент, а психоаналитики смогут получить ценный этнографический материал [1].

В начале работы Фрейд отмечает то влияние, которое на него оказал доклад К. У всякого принимающего участие в развитии психоаналитического исследования остался достопамятным момент, когда К.

Читайте онлайн известный труд Зигмунда Фрейда «Тотем и табу». « Боязнь инцеста»; «Табу и амбивалентность чувств»; «Анимизм, магия и.

Подробнее об авторах проекта. Адреса, телефоны, карта проезда. Страх, фобии и панические атаки. Лечение фобий Страх не нуждается в особом представлении, каждый из нас на собственном опыте знает это переживание. Однако именно страдающий неврозом человек склонен испытывать страх в гораздо большей степени, чем другие люди. Несомненно, что проблема страха - центральный пункт, в котором сходятся самые важные вопросы психической жизни, как в норме, так и в патологии.

В некоторых жизненных обстоятельствах страх - вполне нормальное и даже полезное чувство, помогающее избежать ДТП, пожара, ограбления и даже тюремного срока.

Табу, страх страха и стыд стыда

Соответствующее табу девственности, боязнь, с которой муж у примитивных народов избегает дефлорации, находят свое полное оправдание в этой враждебной реакции. Встречаются женщины, которые как будто совсем разошлись со своими мужьями и все же могут делать только тщетные усилия расстаться с ними. Как только они пробуют обратить свою любовь на другого мужчину, выступает как помеха образ первого, уже больше не любимого.

Анализ тогда показывает, что эти женщины привязаны еще к своим мужьям из подчиненности, но не из нежности. Они не могут освободиться от них, потому что не совершили над ними своей мести, в ярко выраженных случаях не осознали даже своих мстительных душевных желаний. Табу девственности [Цикл из трех статей под названием:

Боязнь темноты, мышей, микробов, замкнутых пространств, высоты, страх нарушения табу) и социальные отношения (конфликты, угнетение.

БОЯЗНЬ ИНЦЕСТА Доисторического человека во всех стадиях развития, проделанных им, мы знаем по предметам и утвари, оставшимся после него, по сохранившимся сведениям об его искусстве, религии и мировоззрении, до шедшим до нас непосредственно или традиционным путем в сказаниях, мифах и сказках, и по сохранившимся остаткам образа его мыслей в наших собственных обычаях и нравах.

Кроме того, в известном смысле он является нашим современником. Еще живут люди, о которых мы думаем, что они очень близки первобытным народам, гораздо ближе нас, и в которых мы поэтому видим прямых потомков и представителей древних людей. Таково наше мнение о диких и полудиких народах, душевная жизнь которых приобретает особый интерес, если мы в ней можем обнаружить хорошо сохранившуюся предварительную степень нашего собственного развития. По внешним и внутренним причинам я останавливаю мой выбор для этого сравнения на племенах, выделяемых этнографами как самых диких, несчастных и жалких, а именно на туземцах самого молодого континента — Австралии, сохранившего нам и в своей фауне так много архаического, исчезнувшего в других местах.

Туземцев Австралии рассматривают как особую расу, у которой ни физически, ни лингвистически незаметно никакого родства с ближайшими соседями, меланезийскими, полинезийскими и малайскими народами. Они не строят ни домов, ни прочных хижин, не обрабатывают земли, не разводят никаких домашних животных, кроме собаки, не знают даже гончарного искусства. Они питаются исключительно мясом различных животных, которых убивают, и кореньями, которые выкапывают.

Среди них нет ни королей, ни вождей.

Педофобия или боязнь детей

Скачать оригинал реферата Разрывы в метафоре: Строго говоря, метафора должна быть средством передачи, переноса знаний, умений, способностей и пр. Психоанализу издавна известен особый способ передачи — отцовство или иначе —"отцовская метафора"[1], Однако он нередко пользуется антифразой или идеалом как противоядием симптому и отрицанием налично данного — а это свидетельствует как раз об отсутствии метафоры, об отказе от самого акта передачи.

Метафора — это передача, но в ней постоянно обнаруживаются разрывы.

В родовом обществе табу регламентировало важнейшие стороны жизни Боязнь колдовства не позволяет никому прикоснуться к пище, которую.

Строго говоря, метафора должна быть средством передачи, переноса знаний, умений, способностей и пр. Психоанализу издавна известен особый способ передачи — отцовство или иначе —"отцовская метафора"1, Однако он нередко пользуется антифразой или идеалом как противоядием симптому и отрицанием налично данного — а это свидетельствует как раз об отсутствии метафоры, об отказе от самого акта передачи.

Метафора — это передача, но в ней постоянно обнаруживаются разрывы. Здесь мы будем говорить о трех главных формах разрывов внутри симптома и его разновидностей. Если оставить в стороне психозы, то самыми главными и вместе с тем самыми привычными формами таких разрывов окажутся табу, фобии и фетишизм. Эта триада представляет собою не что иное, как дифференциал обычного симптома. Табу есть нечто такое, что находится по эту сторону запрета, по эту сторону явленного и признанного; оно погружено в неявную заторможенность, в чуждую очевидности предопределенность, в автоматизм случайного и невольного.

Табу — это разрыв в социальной ткани, но также и в жизни индивида, это разъятие в потоке истории, но также и в движении мысли. Табу для текста — стена, для мысли — препятствие, для истории, разума — камень преткновения.

Фрейд З. Тотем и табу. Психология первобытной культуры и религии

Табу как социальный феномен. Тотемизм как составляющая культуры первобытного общества. Мифы нерелигиозные и религиозные в жизни первобытного общества.

Т. е. речь идет о установлении, своего рода, табу, в отдельных случаях К тому же, боязнь провокации синдромов страха — еще более способствует.

Где-то в глубине, под видимой сценой мира, постоянно присутствует изначальная сцена, которая дает о себе знать лишь по тем западням, которые несут в себе реальную, а не иллюзорную опасность. Нарушение табу, связанных с фобиями, подобно полинезийским табу, угрожает субъекту смертью. Таким образом, сохранение человеческой самотождественности требует закрепления этого бессознательного наслаждения как некоего"остатка", к которому асимптотически приближаются наши действия, подчас весьма отдаляясь от благоразумного устройства жизни с ее простыми интересами.

Ради сохранения своей самотождественности человек, страдающий фобиями, уходит из общества и превращается в искателя-одиночку, в изобретателя неведомых и чуждых другим людям форм. Предположим теперь, что мы переворачиваем роль отвергнутого наслаждения: Это и определяет суть фетишизма, независимо от того, видим ли мы в нем особую сексуальную функцию, присущую отдельным индивидам, или превращение какого-то объекта это может быть трон, алтарь, другие атрибуты магического воображения или религиозной веры в источник наслаждения для многих людей одновременно по крайней мере, для группы людей или для толпы, сплоченной в единый организм с общей"душой".

И здесь опять мы обнаруживаем метафору в превращенной, затрудненной и как бы галлюцинаторной форме однако это не настоящая галлюцинация, а лишь ее подобие: Это знание уникально, неповторимо и непередаваемо, даже если многие отдельно взятые субъекты могли бы превратить в фетиш одну и ту же вещь, обнаруживая тем самым перед толпой свою тайную привязанность. Каждый фетиш уникален для того, кто ему поклоняется, и потому должен быть не столько неприкасаем, сколько недоступен для других.

Отсюда — войны, время от времени вспыхивающие для его защиты. Фетишизм всегда чем-то похож на фанатизм.

Запреты. Интимные пристрастия